классика

Главная » Tags » классика

Лао Шэ - Записки о кошачьем городе, 8

Кнопочки упрощают работу с текстом, не стесняйтесь нажимать. Особенно на мобильных.

xiē拿住názhùkànzhègexiào向来xiàng láiméi看见kàn jiànguoxiàode这么zhème厉害lìhaiyuè生气shēngqìyuèxiào似乎sìhū猫人 māo réndexiàoshìzhuānwèi避免bìmiǎn挨打áidǎ预备yùbèizhedewènjiàorén参观cānguān洗澡xǐzǎoshì什么shénme意思yìsi不说bù shuōzhǐshì一劲yījìnde媚笑mèixiào知道zhīdào心中xīnzhōngyǒuguǐ 但是dàn shìyuànkàn他的tādejiàn样子yàngzizhǐ告诉gàosu以后yǐhòuzàiyǒu这种zhèzhǒng举动jǔ dòng留神liú shén你的nǐ detóu

二天èrtiān依旧yī jiùdào上去shàngquháiméidào沙滩shā tān看见kàn jiàn黑忽忽hēihūhūde一群yīqún昨天zuótiāndeháiduō决定juédìngdòng声色shēngsède我的wǒ dezǎo以便yǐ biàn看看kànkan到底dàodǐshì怎么回事zěnme huíshì回去huíquzài和大hédàxiē算帐suànzhàng太阳tàiyáng出来chūláilezhànzàishuǐ浅处qiǎnchù一边yì biān假装jiǎ zhuāng打水dǎshuǐ一边yì biānkànzhe他们tāmenxiēzài那儿nàrne带着dài zhege猫人 māo rén双手shuāngshǒu大概dàgàipěngzheduī迷叶mí yèduīde顶住dǐngzhù下巴xiàbaxiē在前zàiqián迷叶mí yède猫人 māo rén在后zàihòuxiē伸手shēnshǒu猫人 māo rén伸手shēnshǒu顺着shùn zheduì猫人 māo rénzǒu猫人 māo rénshǒuzhōngde迷叶mí yè渐渐jiànjiànde减少jiǎnshǎole明白míngbailexiē借着jièzhe机会jīhuìmàixiē迷叶mí yè而且érqiě必定bìdìngmàidehěnguì

běnshìge有点yǒudiǎn幽默yōumòderén但是dàn shì一时yì shíde怒气nùqì往往wǎngwǎng使人shǐrénde行为xíngwéishīpiān猫人 māo rénde怎样zěnyàng——zhǐ因为yīnwèishìge外国人wàiguórén——shì知道zhīdàodezhè一定yí dìngquánshìxiēdehuài主意zhǔyì知道zhīdàowèi惩罚chéngfáxiē一个人yī ge rénér使shǐqún无辜wú gūde猫人 māo rén联带liándàideshòudiǎn损失sǔnshī不是bú shì我的wǒ de本意běnyì可是kěshìzài那时nàshí怒气nùqì使shǐwàng le一切yīqiè体谅tǐ liàng必须bìxū使shǐxiē知道zhīdào我的wǒ de厉害lìhai不然bù rán永远yǒngyuǎn不用bú yòngzàixiǎng安静ānjìngde享受xiǎngshòuzhè早晨zǎochénde运动yùndòng自然zìrán设若shè ruòmāo人们rén menzài早晨zǎochénlái游泳yóuyǒng便biànhuàjiǎngzhètiáo不是bú shì有的yǒude不过bú guò一个人yī ge rén泅水qiúshuǐbǎirén等着děngzhekàn而且érqiěyǒu借此jiè cǐzuòmǎimàide不能bù néng忍受rěnshòu

不想bù xiǎngxiān捉住zhuō zhùxiē告诉gàosu实话shí huà必须bìxū捉住zhuō zhùge参观cānguānrénwènge分明fēn míngxiān慢慢mànmàndewǎng河岸héàn那边nàbiān退tuìbèi朝着cháozhe他们tāmen以免yǐ miǎn他们tāmen起疑qǐyídàole河岸héànxiǎngpǎogebǎi出其不备chū qí bùbèide捉住zhuō zhùge猫人 māo rén

dàole河岸héàn刚一gāngyī转过zhuǎnguòliǎnlái听见tīngjiànshēngcǎnde呼喊hūhǎnshāzhūde声儿shēngrhái难听nántīng我的wǒ debǎi开始kāishǐ眼前yǎnqiánjiù如同rútóng忽然hūrán地震dìzhèn一般yì bānqún猫人 māo rényào各自gèzì逃命táomìng yòuyàowǎng一处yīchùpǎodedàodewàng lepǎode倒下dǎoxiàyòuwǎngde同时tóngshí并举bìngjǔ展眼zhǎnyǎnquán没了méile好象hǎoxiàngbèifēng吹散chuīsànde一些yì xiē落叶luòyè这里zhè lǐxiǎotuán那里nàlixiǎotuán东边dōngbiānge西边xībiānliǎngge一边yì biānpǎo一边yì biānhǎn好象hǎoxiàngdōushīlehún及至jízhì我的wǒ debǎipǎowán地上dì shangzhǐtǎngzhegelezhuōlege一看yí kànyǎn闭上bì shangméile我的wǒ de后悔hòuhuǐchuǎnglehuòde恐怖kǒngbùdeduō应当yīngdāng 这么zhème利用lìyòng自己的zìjǐ de优越yōu yuèérshālerén但是dàn shìbìngméi呆住dāizhù好似hǎo sì不自觉bú zìjuédeyòu捉住zhuō zhù另一lìngyīgetuǐhuàile可是kěshìméi在事zàishìhòu想起来xiǎngqǐláizhēn佩服pèifú自己zìjǐ分明fēn míng看见kàn jiàn人家rénjiātuǐhuàileérhái捉住zhuō zhù审问shěnwèn分明fēn míng看见kàn jiànyǒugexiàérháizhuōge半死bànsǐde设若shè ruò不自觉bú zìjuéshì原谅yuánliàngde人性本善rénxìng běnshàn便biàn无可wúkě成立chénglìle

使shǐ半死bànsǐde猫人 māo rén说话shuō huàxiàngge外国人wàiguórén说话shuō huàshì天下tiānxiàzuìnàndeshì知道zhīdào一定yí dìngjiào出声chūshēngshì等于děngyú杀人shāréndehuì不久bùjiǔdebèixià可怜kě liánde猫人 māo rénfànglezàikànge倒着dǎozháode身上shēnshang当然dāngrán dōushòuleshāngdōuzài地上dì shangnedehěnkuàiméizhuī他们tāmenyǒuliǎnggeshì完全wánquándòngle

危险wēixiǎnshì怕的pàde不过bú guòzhè确是què shìlehuò知道zhīdào猫人 māo rénde法律fǎlǜshì什么shénmeyàngdeguài东西dōngxixià人和rénhé杀死shāsǐrén纵然zòngránzài法律fǎlǜshàngyǒu分别fēnbié,从良心liáng xīnshàngkànhái不是bú shì一样yí yàng想不出主意xiǎng bu chū zhúyiláizhǎoxiē解铃还是系铃人jiě líng hái shì xì líng rén必定bìdìngyǒu办法bànfǎ但是dàn shìxiē决不jué bùhuì说实话shuō shíhuà设若shè ruòqiúděng láizhǎoba假如jiǎrúchéng机会jīhuìzhǎozhǐ飞机fēijī看看kànkan我的wǒ de亡友wáng yǒude尸骨shīgǔxiēdelín或者huòzhehuìyǒu危险wēixiǎn必定bìdìnghuìzhǎo那时nàshízài审问shěnwèn说实话shuō shíhuàjiù回来huílai要挟yāoxiéduìzhè讲信用jiǎng xìnyòng扯谎chěhuǎngwèi可耻kěchǐderén还有háiyǒu什么shénme别的biédehǎo办法bànfǎne

把手bǎ shǒuqiāng带好dài hǎo便biàn垂头丧气chuítóu sàngqìde沿着yánzhe河岸héànzǒu太阳tàiyánghěnle知道zhīdào缺乏quēfá东西dōngxi妈的māde迷叶mí yèméi不能bù néng抵抗dǐ kàng太阳光tàiyang guāngzhèshàngde

māoguóhuìchū圣人shèngrén只好zhǐ hǎo咒骂zhòumà猫人 māo rénlái解除jiě chú自己的zìjǐ de光荣guāngróngba居然jūránxiǎngyóuliǎngge猫人 māo rén手里shǒulǐ, shǒulisōu迷叶mí yèle回到huídàolínshuí или shéinéng拦住lánzhù折下zhéxia枝子zhīzine懒得lǎndepǎo几步路jĭ bù lù果然guǒrán他们tāmenshǒuzhōnghái拿着ná zháo迷叶mí yèyǒu一片yīpiàn shìyǎo一半yībàndequánle过来guòlaichīle一片yīpiàn 沿着yánzhe河岸héànzǒu下去xiàqu

zǒule许久xǔjiǔ看见kàn jiànle深灰shēn huīdexiǎoshān 知道zhīdàozhè飞机fēijī坠落zhuìluòde地方dìfangyuǎnle可是kěshì知道zhīdào那里nàli河岸héànyǒuzàidena一边yì biānshàngzhēnyòuchīleliǎngpiàn迷叶mí yèhái觉不出jué bu chū凉快liángkuailái没有méi yǒushù找不到zhǎo bú dàogeyǒuyīnliángde地方dìfang休息xiūxi一会儿yí huìr但是dàn shì决定juédìng前进qiánjìnfēi找到zhǎodào飞机fēijī不可bù kě

正在zhèngzàizhège当儿dāngr, dàngr后面hòumianhǎnleshēngtīngde出来chūláixiēde声儿shēngr不理bùlǐ;hái往前wǎngqiánzǒupǎode本事běnshìqiángbèi追上zhuīshànglexiǎng抓住zhuāzhù他的tādetóu他的tāde实话shí huà摇晃yáohuàng出来chūlái但是dàn shì一看yí kànge样子yàngzi不好意思bù hǎo yìsi动手dòng shǒule他的tādezhūzuǐzhǒngzhetóushàngle一块yīkuài身上shēnshang许多xǔduō抓伤zhuāshāngbiàn体象tǐ xiàngshìshuǐguode细毛xìmáoquánniánzài皮肤pífūshàng不十分bù shífēnxiàngge成精chéng jīngde水老鼠shuǐlǎoshǔxiàlerénáile想想xiǎngxiang猫人 māo réngǎn欺侮qīwǔ外人wàirén可是kěshìduì他们tāmen自己zìjǐshì勇于yǒng yú争斗zhēngdòude他们tāmende谁是谁非shuíshìshuífēi无关wúguān不过bú guòduìxiàde受伤shòushāngdeái打的dǎ dīxiē一视同仁yí shì tóng réndele同情心tóngqíngxīnxiēzhānglezuǐcái说出shuōchū一句话yījùhuàláikuài回去huíqulínbèiqiǎngle

xiàole同情心tóngqíngxīnbèizhè一句话yījùhuàgěi驱逐qū zhúde净尽jìngjìn要是yàoshiyīn挨打áidǎérqǐnggěi报仇bào chóu虽然suīrán不是bú shì什么shénme好事hǎo shì可是kěshìge中国人zhōngguórénde心理xīnlǐkàn一定yí dìng立刻lìkèsuí回去huíqulínbèiqiǎngleshuí или shéiyuàndāngzhè资本家zīběnjiā走狗zǒugǒuneqiǎngle便biànqiǎngleyǒu什么shénme关系guānxi。“kuài回去huíqulínbèiqiǎngle!”xiēde眼珠yǎnzhū差一点chà yīdiǎn出来chūláilín似乎sìhūshì一切yīqiè他的tādemìng分文不值fēn wén bù zhí

xiān告诉gàosu早晨zǎochéndeshì便biànsuí回去huíqu。”shuō

xiē几乎jīhū气死qìsǐ过去guòqù脖子bózishēnleshēn咽下yānxiatuán:“línbèiqiǎngle!”yàoyǒuge胆子dǎnzi一定yí dìnghuì登时dēngshí掐死qiāsǐ打定dǎdìngle主意zhǔyì说实话shuō shíhuà便biàndòng

结果jiéguǒ还是háishi各自gèzì得到dédào一半yībànde胜利shènglì登时dēngshígēn回去huíquzài路上lùshang诉说sùshuō一切yīqiè

xiēshuōle实话shí huà那些nà xiē参观cānguānderénshìyóuchéng qǐngláide都是dōu shì上等shàngděng社会shèhuìderén上等shàngděng社会shèhuìderén当然dāngrán 不能bù néngde那么nàmezǎo可是kěshìkàn洗澡xǐzǎoshìtài稀罕xīhandeshì况且kuàngqiěxiē允许yǔnxǔ供给gōng jǐ他们tāmenzuì肥美féiměide迷叶mí yè每人měiréngěishíkuài国魂guóhún”——māoguóde一种yīzhǒngqiánmíng——作为zuòwéi参观cānguānfèi迷叶mí yè每人měirénliǎngpiàn——上等shàngděng肥美féiměiduōjiāngde迷叶mí yè——另算lìngsuànqián

好小子hǎoxiǎozi心里xīn li shuō当作dàngzuò私产sīchǎn陈列chén lièya...但是dàn shìxiēháiméiděng 发作fāzuò便biànhěn委婉wěiwǎnde说明shuōmíng:“kàn国魂guóhúnshìguóhún别人家biérenjiāde国魂guóhúnnòngzài自己的zìjǐ de手里shǒulǐ, shǒuli高尚gāo shàngde行为xíngwéi虽然suīrán没有méi yǒu商议shāngyìguo,”zǒudehěnkuài但是dàn shì并不bìng bù妨碍fáng ài委曲wěiqū婉转wǎnzhuǎnde陈说chénshuō,“可是kěshìzhèdiǎn高尚gāo shàngde行为xíngwéi一定yí dìnghuì反对fǎnduìde照常zhàochángde洗澡xǐzǎo借此jiè cǐdexiē国魂guóhún他们tāmen得以déyǐ开眼kāiyǎn面面miànmiàn有益yǒuyìdeshì有益yǒuyìdeshì!”“xiàderénshuí или shéi负责任fù zérèn?”

xiàde没事méishì要是yàoshi打死dǎsǐrén,”xiēchuǎnzheshuō,“zhǐ损失sǔnshī一些yì xiē迷叶mí yèshì一切yīqiè法律fǎlǜ不过bú guòshìcóngzài石头shítoushàngdeyǒu迷叶mí yè打死dǎsǐrénsuàn一回事yì huí shì打死dǎsǐrén没人mòrénguǎnmāoguóde法律fǎlǜ管不着guǎn bù zháo外国人wàiguórénliánge迷叶mí yè不用bú yòngfèihèn不是bú shìge外国人wàiguórén要是yàoshizài乡下xiāngxia打死dǎsǐrénfàngzài那儿nàr不用bú yòngguǎngěibái尾巴wěibayīng一些yì xiē点心diǎnxin要是yàoshizàichéng 打死dǎsǐrénzhǐdào法厅fǎtīng报告bàogàoshēngguān还要háiyàohěn客气kèqìdegěi道谢dàoxiè。”xiē似乎sìhū非常fēichángde羡慕xiànmù眼中yǎnzhōng好象hǎoxiànghánzhediǎnlèi 我的wǒ de眼中yǎnzhōngyào落泪luòlèi可怜kě liánde猫人 māo rén生命shēngmìng何在hé zài公理gōnglǐ何在hé zài

liǎngge死去sǐqùde也是yěshìyǒu势力shì liderén他们tāmende家属jiā shǔ捣乱dǎo luànma?”

当然dāngrán 捣乱dǎo luànqiǎng迷叶mí yède便是biàn shì他们tāmenkuàizǒu他们tāmen久已jiǔyǐpài下人xiàrénkànzhe你的nǐ de行迹xíngjì只要zhǐ yào离开líkāilínyuǎnle他们tāmen便biànyàoqiǎng他们tāmenlerénqiǎng我的wǒ de迷叶mí yè作为zuòwéi报复bào fùkuàizǒu!”

人和rénhé迷叶mí yède价值jiàzhíqià相等xiāngděnga?”

le便是biàn shìle活着huózhe, huózhāodezǒngdechī迷叶mí yèkuàizǒu!”

忽然hūrán想起来xiǎngqǐlái也许yěxǔ因为yīnwèishòule猫人 māo rénde传染chuánrǎn也许yěxǔ因为yīnwèizhèliǎng句话jùhuà打动dǎdòngle我的wǒ dexīn一定yí dìngdeyàoxiē国魂guóhún假如jiǎrú有朝一日yǒuzhāoyīrì离开líkāixiē——我们wǒmenliǎ不是bú shìhǎo朋友péngyou——什么shénme吃饭chīfàn neqǐngrén参观cānguān洗澡xǐzǎodeqiányǒu分润fēnrùn一些yì xiēde权利quán lì设若shè ruò不是bú shìzài这种zhèzhǒng环境huánjìng之下zhī xià自然zìránhuì想到xiǎngdàozhège但是dàn shì环境huánjìngshì如此rúcǐ... 不能bù néngzuòge准备zhǔnbèi——le便是biàn shìle活着huózhe, huózhāodezǒngdechī迷叶mí yè有理yǒulǐ

línyuǎnle站住zhànzhule。“xiē这两天zhèliǎngtiānde工夫gōngfu一共yígòngshōule多少duō shǎoqián?”

xiēlènglezhuànyuán眼珠yǎnzhū:“五十wǔshíkuài国魂guóhún还有háiyǒuliǎngkuài假的jiǎdekuàizǒu!”

向后xiànghòuzhuàn开步kāibùzǒu追上来zhuī shànglái:“bǎibǎi!”还是háishi往前wǎngqiánzǒu一直yìzhítiāndàoqiān知道zhīdào这两天zhèliǎngtiān参观cānguānderén一共yígòng不下bù xiàbǎi决不能jué bù néngzhǐ收入shōurùqiān但是dàn shìshuí или shéiyǒu那么nàmede工夫gōngfuzuò这种zhèzhǒng把戏bǎxì。“好吧hǎobaxiē分给fēngěibǎi不然bù rán咱们zánmen再见zài jiàn!”xiēzhǔn知道zhīdàoduō争执zhēngzhí分钟fēnzhōng便biànduōdiū一些yì xiē迷叶mí yè随着suízhe一对yīduì眼泪yǎnlèi答应dāyinglegehǎo!”

以后yǐhòuzàiyǒu告诉gàosuér生财shēngcáideshìfàng火烧huǒshāo你的nǐ delín。”拿出náchū火柴盒huǒcháihépāilepāi

答应dāyingle

dàolelín一个人yī ge rén没有méi yǒu大概dàgài来到lái dàole之前zhīqián他们tāmenzǎoyǒu侦探zhēn tàn报告bàogàoquánpǎolelín外边wàibianshàngdeèr三十sān shíshù差不多chà bu duōquánguānglexiēhǎnleshēng倒在dǎo zàishùxià

8

Я еще никогда не видел, чтобы Большой Скорпион так смеялся. Чем больше я свирепел, тем сильнее он корчился от хохота, как будто смех у людей-кошек был главным средством избежать расправы. Я спросил, зачем он собрал толпу. Он не отвечал и по-прежнему хохотал. Мне было противно связываться с ним, поэтому я предупредил, что ему несдобровать, если он еще раз устроит что-либо подобное.

На следующее утро, еще не дойдя до отмели, я вновь увидел снующие тени; их было больше, чем вчера. Надо выкупаться, чтобы понять, в чем же все-таки дело, а с Большим Скорпионом рассчитаюсь потом! Я зашел в воду и, делая вид, будто моюсь, начал следить за толпой. Позади Большого Скорпиона стоял человек-кошка с большой охапкой листьев, которая доходила ему до самого подбородка. По знаку Большого Скорпиона слуга пошел вдоль толпы, и охапка листьев в его лапах стала постепенно уменьшаться. Тут мне стало ясно, что Большой Скорпион пользуется случаем, чтобы торговать дурманными листьями, причем наверняка по повышенной цене.

Я люблю посмеяться, но тут мне было не до смеха. Люди-кошки очень боялись меня, иностранца; значит, всю эту комедию затеял Большой Скорпион. Следовало проучить его, иначе я никогда уже не смогу наслаждаться утренним купаньем. Конечно, если бы люди-кошки захотели поплавать вместе со мной, я не имел бы ничего против, река принадлежит не мне одному. Но когда один купается, а сотни глазеют да еще занимаются куплей-продажей - это мерзко!

Я хотел схватить не Большого Скорпиона (он вряд ли сказал бы мне правду), а одного из зевак, чтобы узнать, в чем же все-таки дело. Поэтому я стал медленно пятиться задом, намереваясь незаметно выйти на берег и помчаться к ним.

Но едва я побежал, как раздался дикий вопль - противнее визга свиньи, которую режут. Землетрясение не произвело бы большей паники, чем моя неожиданная атака. Люди-кошки мчались сломя голову, давя друг друга, падая, снова вскакивая... Берег в одно мгновение опустел, лишь кое-где валялись раненые, которые уже не могли бежать. Я поднял одного из них: глаза закрыты, дыхания нет! Поднял другого - жив, хотя нога сломана. Впоследствии я не раз бранил себя за то, что допрашивал раненого. Если прощать себе все, что сделал, не подумав, люди никогда не станут гуманными.

Заставить полумертвого от страха человека-кошку говорить, да еще говорить с иностранцем, - самое трудное дело на свете. Я понял наконец, что это убьет его, и оставил свои попытки. Двое пострадавших по-прежнему лежали на земле, а остальные быстро ползли в сторону. Я не стал догонять их.

Вот и нарвался на крупную неприятность! Кто знает, что представляют собой кошачьи законы? Правда, я убил этих несчастных не собственными руками, но, говоря откровенно, был всему причиной. Впрочем, пусть эту кашу расхлебывает Большой Скорпион, а пока лучше воспользоваться случаем и сходить к месту крушения корабля. Опомнившись, Большой Скорпион побежит искать меня, вот тут-то я его и прижму. Если он не согласится помочь, я к нему не вернусь. Шантаж? Но с таким лживым и презренным существом невозможно обращаться иначе.

Спрятав пистолет, я с поникшей головой побрел вдоль реки. Солнце палило немилосердно, и я чувствовал, будто мне чего-то не хватает. Проклятые дурманные листья! Без них я не мог противостоять палящему солнцу и ядовитому туману, поднимающемуся с воды.

Кошачьих святых я не знал, поэтому, чтобы скрыть собственную беспомощность, мне оставалось проклинать только людей-кошек. Я подумал, что дурманные листья легче всего добыть на "поле боя". Конечно, я мог бы сходить в рощу и отломить там целую ветку, но мне было лень шагать так далеко. Поэтому я вернулся на берег, подобрал несколько листьев, брошенных разбежавшимися, пожевал один из них и снова отправился вдоль реки.

Вскоре передо мной показались серые холмы. Я помнил, что корабль упал недалеко от них, хотя и не знал, в какой стороне. Жара стояла невыносимая. Два новых листа не принесли мне облегчения. Кругом ни деревца, отдохнуть все равно негде. Я решил идти до тех пор, пока не найду корабль.

Вдруг сзади послышались крики. Я различил среди них голос Большого Скорпиона, но продолжал идти, не оборачиваясь. Вскоре он догнал меня - бегал он очень быстро. Я хотел схватить его за шиворот и вытряхнуть из него душу, однако рука не поднялась: слишком уж у него был жалкий вид - морда вспухла, на голове и туловище ссадины, шерсть слиплась, словно у водяной крысы. Кто его избил, мне было все равно, но к напуганному и израненному Большому Скорпиону я проникся сочувствием. Он похватал разинутым ртом воздух и наконец выдавил:

- Скорее, дурманную рощу грабят!

Я рассмеялся; моего сочувствия как не бывало. Если бы Большой Скорпион попросил меня защитить его жизнь, я, как истинный китаец, тотчас откликнулся бы. Но кто станет защищать добро помещика? Грабят так грабят, я тут ни при чем.

- Скорее, дурманную рощу грабят! - повторил Большой Скорпион, отчаянно тараща глаза.

- Расскажи мне сначала, зачем ты устроил утреннюю комедию, - потребовал я.

Большой Скорпион задергал шеей от ярости и с трудом выдохнул:

- Дурманную рощу грабят!

Он задушил бы меня, если бы посмел. Но я тоже стоял на своем и решил не трогаться с места до тех пор, пока он не скажет мне правды. В конце концов мы пошли на сделку: я отправляюсь за ним, а он объяснит все по дороге.

Оказалось, что глазевшие на меня люди-кошки были представителями высшего общества, которых он пригласил из города. Богачи никогда не встают так рано, но мое купанье было слишком редким событием; кроме того, Большой Скорпион обязался поставить им лучшие дурманные листья. Каждый посетитель платил ему за зрелище десять национальных престижей (основная денежная единица в Кошачьем государстве), а дурманные листья - два прекрасных, сочных листа - давались бесплатно.

"Ну и тип! Выставляет меня напоказ, как свою собственность!" - подумал я, но Большой Скорпион, не дожидаясь, пока я выскажу свое возмущение, уже принялся мягко оправдываться:

- Видишь ли, национальный престиж есть национальный престиж. Когда чужой национальный престиж забираешь в свои руки, это считается очень благородным поступком. Хоть я и не посоветовался с тобой, - Большой Скорпион шел очень быстро, но это не мешало ему изъясняться все мягче и изысканнее, - я знал, что ты не будешь против такого высоконравственного шага. Ты, как всегда, купаешься, я получаю горсточку национальных престижей, зрители расширяют свой кругозор, и никто не остается в убытке. Это очень выгодное дело!

- А кто будет отвечать за умерших?

- Это пустяки! - пыхтя, отвечал Большой Скорпион. - Когда я кого-нибудь убиваю, мне достаточно выложить несколько дурманных листьев. Законы - только знаки, вырезанные на камне, а листья - это все. Никто не станет интересоваться, убил ты кого-нибудь или нет. За тебя даже ни одного дурманного листа платить не придется, потому что наши законы на иностранцев не распространяются. Я жалею, что сам не иностранец. Если ты убьешь кого-нибудь здесь, в деревне, брось его там, где убил, чтобы белохвостые коршуны могли полакомиться, а если в городе, то зайди в суд и сообщи. Судья тебя очень вежливо поблагодарит.

Большой Скорпион мне завидовал, а я чуть не плакал: "Бедные люди-кошки! Вот и кончена ваша жизнь! Где же справедливость?!"

- Ведь те двое убитых были богатыми людьми. Разве их родственники не захотят тебе отомстить?

- Конечно, захотят. Это они напали на мою рощу. Они давно уже послали шпионов, чтобы следили за каждым твоим шагом. Как только ты отошел от рощи, они сразу же налетели на нее. Идем скорей!

- Неужели человек ценится меньше дурманного листа?

- Мертвые - это мертвые, а живым нужно есть дурманные листья. Идем!

Может быть, я заразился стяжательством от людей-кошек, а может быть, меня надоумила последняя фраза, брошенная Большим Скорпионом, но я вдруг сообразил, что должен потребовать у него национальных престижей. Если в один прекрасный день я покину его - а мы с Большим Скорпионом, наверное, никогда не станем друзьями, - то чем мне кормиться? Я имею право получить долю из денег, заработанных с моей помощью. В других условиях я бы никогда не додумался до этого, но здесь необходимо предусматривать все. Мертвые - это мертвые, а живым нужно есть дурманные листья. Разумно.

Невдалеке от рощи я остановился и спросил:

- А сколько ты заработал за эти дни?

Большой Скорпион оторопел и вытаращил глаза.

- Всего пятьдесят национальных престижей, да еще два из них оказались фальшивыми. Идем скорее!

Я решительно повернулся и пошел назад. Он догнал меня:

- Сто! Сто!

Поскольку я продолжал идти, он довел цифру до тысячи. Я знал, что самих зевак была почти тысяча, но не хотел торговаться с ним.

- Ладно, дашь мне пятьсот, а иначе прощай.

Большой Скорпион понимал, что каждая минута промедления стоит ему дурманных листьев, и со слезами на глазах согласился.

- А если ты еще когда-нибудь тайком будешь зарабатывать на мне, я сожгу твою рощу! - добавил я, похлопав по спичечному коробку.

Он снова поддакнул.

В роще уже никого не оказалось: наверное, грабители выставили дозорного, который и сообщил им о моем приближении. Два или три десятка деревьев на опушке стояли почти голыми. Большой Скорпион вскрикнул и упал без чувств.

Лао Шэ - Записки о кошачьем городе, 7

Кнопочки упрощают работу с текстом, не стесняйтесь нажимать. Особенно на мобильных.

xiēde关系guānxikàn永远yǒngyuǎnhuì成为chéngwéihǎo朋友péngyoudekànshì如此rúcǐ... 也许yěxǔyǒu一片yīpiàn 真心zhēnxīn不过bú guò不能bù néng欣赏xīnshǎng ——huò任何rènhé猫人 māo rén——设若shè ruòyǒu真心zhēnxīn那是nàshi完全wánquán自己zìjǐwèi中心zhōngxīndewèi自己的zìjǐ de利益lìyìér利用lìyòngrén似乎sìhūshì所以suǒyǐ交友jiāoyǒude主因zhǔyīnsāngeyuènèi一天yì tiānméiwàng le看看kànkan亡友wáng yǒude尸骨shīgǔ但是dàn shìxiē用尽yòngjìn方法fāngfǎ,阻止zǔzhǐ zhè方面fāngmiàn看出kànchū他的tāde自私zìsī另一方面lìngyī fāngmiàn显露出xiǎnlù chū猫人 māo rén心中xīnzhōng并没有bìng méi yǒu朋友péngyouzhège观念guānniàn自私zìsī因为yīnwèi看护kānhù迷叶mí yè好象hǎoxiàngshìdào火星Huǒxīngláide唯一wéiyī责任zérèn没有méi yǒu朋友péngyouzhège观念guānniàn因为yīnwèi口口声声kǒukǒu shēngshēng总是zǒngshìle已经yǐjīngle干什么gànshénmeháikàn?”第一dì yī告诉gàosudào飞机fēijī堕落duò luòde地方dìfangde方向fāngxiàng 路径lùjìng第二dì èrlǎo监视jiānshìzhe其实qíshí慢慢mànmànde寻找xúnzhǎo要是yàoshi顺着shùn zhe河岸héànzǒu便biànhuì找不到zhǎo bú dào),zǒng可以kěyǐ找到zhǎodàoge地方dìfang但是dàn shì每逢měiféng走出zǒu chūlínbàn以外yǐwài总是zǒngshì从天而降cóng tiān ér jiàngde截住jiézhù截住jiézhùle并不bìng bù强迫qiǎng pò回去huíqunéng自己zìjǐwèi中心zhōngxīndeshìshuōde使shǐ伤心shāngxīn好象hǎoxiàngtīngzhe寡妇guǎfu述说shùshuō自己的zìjǐ de困难kùnnan 一把yì bǎ鼻涕bí tì一把yì bǎlèi de使shǐ不由的bù yóu dejiāng自己的zìjǐ deshìzài一旁yì pángxiǎng一定yí dìng背地里bèidìlimǐnzhezuǐ暗笑ànxiàoshì傻蛋shǎdàn但是dàn shìzhège思想sīxiǎng不能bù néng使shǐ心硬xīnyìngle几乎jīhūyào佩服pèifúle完全wánquán相信xiāngxìn所说suǒ shuōdeleyào自己zìjǐ看看kànkan一切yīqiè可是kěshìzǎo防备fángbèizhezhègelín并不bìng bùzhǐshì一个人yī ge rén但是dàn shìzǒng不许bùxǔ他们tāmen接近jiējìnzhǐzài远处yuǎn chù看见kàn jiànguo他们tāmenbēnguo他们tāmen登时dēngshí便biàn不见了bú jiàn lezhè一定yí dìngshì遵行zūnxíngxiēde命令mìnglìng

对于duìyú迷叶mí yè决定juédìng不再bú zàichīxiēde劝告quàngào真是zhēn shìjìn委婉wěiwǎn恳挚kěnzhìde能事néngshì不能bù néngchīya...chījiùhuìdeshuǐ不易bú yìdeya...况且kuàngqiě还得hái děi洗澡xǐzǎone多么duōme麻烦máfan我们wǒmenshìyǒu经验jīngyànde不能bù néngchīya...别的biédechīshítàiguìya...guì还在háizài其次qí cì好吃hǎochīya...不能bù néngchīya...有毒yǒudúchī迷叶mí yè便会biànhuìdeya...……还是háishi决定juédìng不再bú zàichīyòu一把yì bǎ鼻涕bí tì一把yì bǎlèi le知道zhīdàozhèshì他的tāde最后zuìhòu手段shǒuduàn不能bù néng心软xīnruǎnyīnchī迷叶mí yèér变成biànchéngge猫人 māo rén一样yí yàngderénshìxiēde计划jìhuà不能bù néng完全wánquánshòu他的tāde摆弄bǎinòng已经yǐjīngshìtài老实lǎo shileyào恢复huīfùrénde生活shēnghuóyàochīyàoyào洗澡xǐzǎo甘心gānxīn变成biànchéngge半死bànsǐderén设若shè ruòchī迷叶mí yèérnéng一样yí yàngde活着huózhe, huózhāo合理hélǐde活着huózhe, huózhāo哪怕nǎpàshìshítiān半个bàngeyuène便biànzhǐhuóshítiān半个bàngeyuèhǎo半死bànsǐde活着huózhe, huózhāo就是jiù shì nénghuó一万yīwànqiānnián甘心gānxīngàn这么zhème告诉gàosuxiēle自然zìrán不能bù néng明白míngbai一定yí dìng以为yǐwéi我的wǒ de脑子nǎozishìkuài石头shítou不论bú lùnzěnxiǎngbasuàn打定dǎdìngle主意zhǔyì

交涉jiāo shèle三天sāntiānméi结果jiéguǒ只好zhǐ hǎo拿手枪ná shǒuqiāngle但是dàn shìháiméiwàng le公平gōngping把手枪bǎ shǒuqiāngfàngzài地上dì shang告诉gàosuxiē,“打死dǎsǐ打死dǎsǐquánshì一样yí yàngde设若shè ruò一定yí dìngjiàochī迷叶mí yè决定juédìngba!”xiē跑出pǎochūliǎngzhàngduōyuǎn不能bù néng打死dǎsǐqiāngzàishǒuzhōnghái不如bù rúgēn草棍cǎogùnzài外国人wàiguórén手里shǒulǐ, shǒuliyàodeshì”,不是bú shì手枪shǒuqiāng

折中zhézhōngde办法bànfǎ每天měi tiān早晨zǎochénchī一片yīpiàn 迷叶mí yè,“一片yīpiàn zhǐshì那么nàmexiǎokuài宝贝bǎobèi为是wéishì毒气dúqì,”xiē——qǐng把手枪bǎ shǒuqiāng带起去dài qǐqùyòu面对面miànduìmiànde坐下zuò xia——shēnzhegeduǎn手指shǒuzhǐshuō供给gōng jǐ一顿yīdùnwǎnfàn饮水yǐnshuǐshìge困难kùnnan 问题wèntí建议jiànyì每天měi tiāndào洗个澡xǐ ge zǎo同时tóngshí带回dàihuíguànshuǐlái认可rèn kě为什么wèi shénme天天tiāntiānpǎo那么nàmeyuǎn洗澡xǐzǎo聪明cōngmingdeshì况且kuàngqiěhái拿着ná zháo罐子guànzi为什么wèi shénme舒舒服服shū shu fu fudechī迷叶mí yè?“yǒuhuìxiǎng”,知道zhīdào一定yí dìngyàoshuōzhège可是kěshìbìngméi说出shuōchūkǒulái况且kuàngqiě——zhè才是cáishì他的tādezhēn——还得hái děipéi zhe不用bú yòngpéi zhetōupǎolezhèshìsuǒzuì关切guānqiède其实qíshízhēn打算dǎsuàn逃跑táopǎopéi zhe不是bú shì没用méiyòngmajiù这么zhèmewèn他的tādezuǐ居然jūrán闭上bì shangleshílái分钟fēnzhōng以为yǐwéishìxià过去guòqùle

不用bú yòngpéi zhe决定juédìngpǎo起誓qǐshì!”shuō轻轻qīngqīngyáole摇头yáotóu:“xiǎo孩子háizicái起誓qǐshìwánne!”

lezhèshìliǎnduìliǎnde污辱wūrǔ揪住jiūzhùletóushàngde细毛xìmáozhèshì第一次dìyīcìyào用武力yòng wǔlìbìng没想到méixiǎngdào不然bù ránzǎohuì跑出pǎochū老远lǎoyuǎndele实在shízài没想到méixiǎngdào因为yīnwèishuōdeshì实话shí huà牺牲xī shēnglexiē细毛xìmáo也许yěxǔ带着dài zhexiǎokuàitóutáole出去chūquxiàng说明shuōmíngzài猫人 māo rén历史lìshǐshàng起誓qǐshìshì通行tōngxíngde可是kěshìzài最近zuìjìnbǎi年中niánzhōng起完誓qǐ wán shìsuàndetàiduō于是yúshì除了chú le闹着玩nàozhe wán的时候de shíhou大家dàjiā也就yějiù不再bú zài起誓qǐshì信用xìnyòng虽然suīrán不能bù néng算是suànshì坏事huàishì可是kěshì从实利上cóng shílì shàngkànshì方便fāngbiànde这种zhèzhǒng改革gǎigéshì显然xiǎnránde进步jìnbùxiē一边yì biān摸着mōzhetóu一边yì biān并非bìngfēi高兴gāoxìngdejiǎng因为yīnwèi根本gēnběnshì应当yīngdāng 遵守zūnshǒude所以suǒyǐxiǎo孩子háizi玩耍wánshuǎshí起誓qǐshìzuì有趣味yǒuqùwèizhèshì事实shì shí

yǒu信用xìnyòng与否yǔfǒuguān我的wǒ deshì我的wǒ deshì到底dàodǐ还是háishishì!”hěn强硬qiángyìngdeshuō:“决不jué bùtōupǎo什么时候shénme shíhouyào离开líkāi自然zìrán直接zhíjiē告诉gàosu。”

还是háishi不许bùxǔpéi zhe?”xiē犹疑yóuyi不定bú dìngdewèn

随便suíbiàn!”问题wèntí解决jiějuéle

wǎnfàn并不bìng bù难吃nánchī猫人 māo rén本来běnláihěnhuì烹调pēngtiáodezhǐshì绿yíngtàiduōqiālexiēcaǒ编成biānchéngge盖儿gàir嘱咐zhǔ fù送饭sòng fànde猫人 māo rénlái饭食fànshí盖上gài shàng猫人 māo rén似乎sìhūhěn不以为然bù yǐ wéi rán而且érqiě觉得juéde有点yǒudiǎn可笑kěxiàoyǒuxiēde命令mìnglìnggǎn说话shuō huàzhǐ微微wēiwēideduì摇头yáotóu知道zhīdào清洁qīng jiéshì猫人 māo rén历史lìshǐshàngde光荣guāngróng没法子méi fǎzi使shǐ明白míngbai惭愧cánkuì还得hái děiyòng势力shì li每逢měiféng看见kàn jiàn饭食fànshíshàngméigàigài便biàn告诉gàosuxiē交派jiāopaige错误cuòwù有一天yǒu yì tiān居然jūránméigěi送饭sòng fànlái二天èrtiān送来sònglái的时候de shíhou东西dōngxiquán没有méi yǒugài而是érshìgàizhecéng绿yíng原来yuánlái因为yīnwèi告诉gàosuxiē嘱咐zhǔ fù送饭sòng fànde仆人púrén使shǐxiē仆人púrénquán看不起kàn bu qǐle伸手shēnshǒujiùshì上等shàngděng猫人 māo rénde尊荣zūnróng也是yěshì下等xiàděng猫人 māo rén认为rènwéi正当zhèngdāngde态度tàidu怎样zěnyàngbàn愿意yuànyì打人dǎ rén。“rénzài心中xīnzhōngshìgezuì高贵gāoguìde观念guānniàn但是dàn shì设若shè ruò不但bùdànjǐnshì没有méi yǒurén送饭sòng fàn而且érqiě将要jiāngyào失去shīqùzài火星Huǒxīngshàngde安全ānquán没法子méi fǎzi只好zhǐ hǎo牺牲xī shēngle猫人 māo rén一块yīkuàihěnxiǎode一块yīkuàipíng良心liáng xīnshuōtóu行了xíng lecaǒgài不再bú zài闲着xiánzhelezhè几乎jīhū使shǐ落下luò xiàlèi lái什么shénmeyàngde历史lìshǐ进程jìnchéngnéng使人shǐrénwàng lerénde尊贵zūnguìne

早晨zǎochéndào上去shàngqu洗澡xǐzǎoshìdào火星Huǒxīngláide第一dì yījiàn美事měishi总是zǒngshìzài太阳tàiyáng出来chūlái以前yǐqián便biànyóulín走到zǒudào沙滩shā tān相隔xiānggé不过bú guòyǒuduōde恰好qiàhǎo足以zú yǐchūdiǎnhàn使shǐ四肢sì zhīdōu活软huóruan过来guòlaizàishāshàngshuǐzhǐgāng漫过mànguò脚面jiǎomiàn一边yì biāncǎishuǐ一边yì biān等着děngzhe日出rì chūchū以前yǐqiánde景色jǐngsèshì静美jìngměidehuī空中kōng zhōnghái没有méi yǒu雾气wùqi一些yì xiēxīng háinéng看得见kàn dé jiàn四处sìchùméi有一点yǒu yì diǎn声音shēngyīn除了chú leshāshàngde流水liúshuǐ 有些yǒuxiēwēixiǎng太阳tàiyáng出来chūláicáiwǎngzhōng走过zǒuguò 沙滩shā tānshuǐ越来越yuè lái yuèshēn走出zǒu chūbànduōde便biàn没了méilexiōng jiùzài那里nàli痛快tòngkuaide游泳yóuyǒng一回yīhuí觉得juéde腹中fùzhōng饿èle为限wéixiàn游泳yóuyǒngde时间shíjiān大概dàgàizǒngzàibàn点钟diǎnzhōng左右zuǒyòu…饿èle便biàn走到zǒudào沙滩shā tān上去shàngqu晒干shàigānle身体shēntǐ裤子kùzi手枪shǒuqiāng火柴盒huǒcháihéquánzài一块yīkuài大石dàshíshàngfàngzhechìshēnzàizhèhuī宇宙yǔzhòuzhōng似乎sìhū完全wánquán无忧无虑wú yōu wú lǜ世界上shìjiè shangzuì自然zìránzuì自由zìyóuderén太阳tàiyáng渐渐jiànjiàn起来qǐlaishàngle觉得juéde有点yǒudiǎnmēn不错bú cuòxiēméi说谎shuō huǎng此地cǐ dìquè有些yǒuxiē毒瘴dúzhàngzhèshìgāi回去huíquchīpiàn迷叶mí yè的时候de shíhoule

zhèdiǎn享受xiǎngshòu不能bù néng长久chángjiǔde保持bǎochí又是yòushìxiēdehuài大概dàgàizài开始kāishǐ洗澡xǐzǎode天上tiān shàngba刚一gāngyīdào沙滩shā tānshàng便biàn看见kàn jiàn远处yuǎn chù有些yǒuxiēhēi yǐng往来wǎngláibìngwèi十分shífēn注意zhùyì依旧yī jiù等着děngzhe欣赏xīnshǎng 日出rì chūde美景měijǐng东方dōngfāng渐渐jiànjiànlehuī红色hóngsè一会儿yí huìr一些yì xiē散开sànkāidehòuyúnquán变成biànchéngshēnde大花dàhuà忽然hūránliàng起来qǐlaixīng men不见了bú jiàn leyúnkuàiquán联成liánchénghéngpiàn变成biànchéngshēnchéngzhecéng薄薄báo báodeqiǎnhuī水绿shuǐlǜ带着dài zheliàngde银灰yínhuī边儿biānrhéngyún裂开lièkaichéngshàngjiālexiēhēi bānjīndeguāngjiǎoqiángdeshè金线jīnxiànzàihēi bān后面hòumianháitòude过来guòlai然后ránhòu一团yītuán血红xuèhóngcónglièyúnzhōngtiàochūhěnyuán似乎sìhūhuànglehuàng固定gùdìngle不知bùzhī什么时候shénme shíhoulièyúnkuài变成biànchénglexiǎo碎片suìpiàn联成liánchéng一些yì xiē金黄jīnhuángdelín上亮shàngliànglelejīnguāngxiáyuèbiànyuèbáoyuèsuì渐渐jiànjiànde消灭xiāo mièzhǐ剩下shèngxiàqiǎntáohóngde薄纱bóshā太阳tàiyáng升高shēnggāolequán天空tiānkōngzhōng变成biànchéng银灰色yínhuīsè有的yǒude地方dìfang微微wēiwēitòuchūdiǎn蓝色lánsèlái只顾zhǐ gù呆呆dāidāidekànzhe偶一ǒu yī转脸zhuǎnliǎn河岸héànyǒushíláizhàngyuǎnba猫人 māo rénzhànchéngle大队dàduì莫名其妙mòmíngqímiào也许yěxǔyǒu什么shénmeshìxiǎngguǎn我的wǒ dewǎng河水héshuǐ深处shēnchùzǒu大队dàduìwǎng那边nàbiān挪动nuódòng及至jízhìtiàozài听见tīngjiàn一片yīpiàn cǎnde呼声hūshēngchénlezài河岸héànqiǎnchǔ站起来zhàn qǐlái看看kànkan又是yòushìshēnghǎnduì猫人 māo rénquánwǎng后退hòutuìle明白míngbailezhèshì参观cānguān洗澡xǐzǎone

kàn洗澡xǐzǎo设若shè ruòméi看见kàn jiànguosuàn什么shénmexiǎng猫人 māo rén决不是jué bú shìwèikàn我的wǒ de身体shēntǐ而来érlái赤体chì tǐzài他们tāmenkàn不是bú shì稀奇xīqídeshì他们tāmen穿chuān衣服yīfu一定yí dìngshìwèikàn怎样zěnyàng游泳yóuyǒngshì继续jìxùde泅水qiúshuǐwèi他们tāmenkāi开眼界kāi yǎnjiène还是háishi停止tíngzhǐnezhèdào不好bù hǎo决定juédìngzàizhège当儿dāngr, dàngr看见kàn jiànlexiē河岸héàn最近zuìjìn差不多chà bu duōzheqúnrényǒu一两yīliǎngzhàngyuǎnzhèshì表示biǎoshì心中xīnzhōngshuōyòu往前wǎngqiántiàolexiàng挥手huīshǒu意思yìsishìjiàowǎngtiàocóngzhèsāngeyuède经验jīngyànzhōng可以kěyǐ想到xiǎngdào设若shè ruòyào服从fúcóng他的tāde手势shǒu shì而往érwǎngtiào他的tādeliǎnmiàn一定yí dìnghuìzēng许多xǔduōdeguāng但是dàn shì不能bù néngshòuzhège生平shēngpíngzuìhèn jià外人wàirénde势力shì liér欺侮qīwǔ自家人zìjiāréndexiàng沙滩shā tān走去zǒuqùxiēyòu往前wǎngqiánzǒule河岸héàn差不多chà bu duōyǒuzhàngcóngshíshàng拿起náqi手枪shǒuqiāngxiàngle

7

Я считал, что никогда не смогу подружиться с Большим Скорпионом, а он, вероятно, искренне желал дружбы, но его искренность, как у всех людей-кошек, была весьма ограниченна. Он дружил только с теми, кого собирался использовать в своих интересах. В течение трех или четырех месяцев меня ни на минуту не оставляло желание похоронить останки погибшего друга, однако Большой Скорпион всячески препятствовал мне. Он воображал, будто охрана дурманных деревьев - единственная цель, ради которой я прилетел на Марс. О дружеском долге люди-кошки вообще, наверное, не имели понятия. Большой Скорпион все время твердил мне: "Ведь твой приятель умер, зачем же смотреть на него?" Он скрывал от меня, в какой стороне то место, где упал корабль, и все время следил за мной. Я потихоньку искал дорогу, думая, что стоит пойти по берегу реки, как я найду обломки корабля, но каждый раз, когда я выходил из дурманной рощи, передо мной откуда ни возьмись появлялся Большой Скорпион. Он никогда не пытался принудить меня вернуться, а умел растрогать своими жалобами и причитаниями, словно слезливая вдова. Я понимал, что в душе он смеется надо мной, считает меня дураком, но ничего не мог с собой поделать. В дурманной роще, кроме меня, жили еще какие-то существа, которым он запрещал встречаться со мной. Едва я замечал их вдали и направлялся к ним, как они тут же исчезали - наверняка по приказу Большого Скорпиона.

Дурманные листья я решил больше не есть.

- Их нельзя не есть, - с мягкой настойчивостью убеждал меня Большой Скорпион. - Без них горло пересохнет, а вода далеко. Нужно мыться, купаться - сколько хлопот! Мы уж на себе испытали: их невозможно не есть. Другая пища очень дорога, но дело не в цене. Главное, что она невкусная, а иногда даже ядовитая. Если не есть дурманных листьев, можно умереть!..

Тут он начинал размазывать по лицу слезы, но я знал, что это его обычный трюк, и не поддавался. Если я буду есть дурманные листья, то стану таким же, как люди-кошки, а этого Большой Скорпион и хочет! Хватит, я и без того слишком простодушен. Я должен снова вернуться к человеческой жизни: есть, пить и мыться как люди, а не превращаться в полумертвого ленивца. Я скорее согласен прожить две недели, но разумно и полноценно, чем двадцать тысяч лет прозябать в дурмане. Все это я высказал Большому Скорпиону, но он, конечно, ничего не понял и наверняка счел меня безмозглым идиотом. Как бы то ни было, а я принял решение.

После трехдневных препирательств мне пришлось взяться за пистолет. Правда, я еще не забыл о чести и справедливости, положил пистолет рядом и сказал Большому Скорпиону:

- Если ты будешь заставлять меня есть дурманные листья, я тебя убью. Решай!

Большой Скорпион отскочил в сторону, даже не попытавшись отнять у меня пистолет. Огнестрельное оружие в его лапах было бы не опаснее соломинки. Ему нужен был не мой пистолет, а я сам.

Наконец он предложил компромисс: каждое утро я должен съедать по одному дурманному листу.

- Один листочек, всего одну крохотную драгоценность, чтобы не отравиться воздухом!

Я убрал пистолет, и мы сели друг против друга. Он обещал давать мне еду, но считал, что с питьем будет трудно: придется носить воду кувшином с реки.

- Зачем каждый день так далеко бегать, да еще таскать кувшин? Это неумно. Не лучше ли без всяких забот есть дурманные листья? Что за чудак, не понимает своего счастья! - рассуждал Большой Скорпион, однако настаивать не посмел, а лишь заявил, что должен ходить вместе со мной. Конечно, он боялся, как бы я не убежал. Но ведь я могу убежать и при нем, если захочу. Услышав это, он закрыл рот на целых десять минут, так что я даже испугался, не помирает ли он от страха.

- Тебе незачем ходить со мной, клянусь, что я не убегу! - утешил я его.

Он тихо покачал головой:

- Клянутся только дети.

Рассерженный такой беспардонностью, я схватил Большого Скорпиона за волосы, в первый раз применив силу. Он никак не ожидал этого. Пожертвовав несколькими волосками, а может быть, и клочком шкуры, он отбежал на почтительное расстояние и объяснил мне, что прежде среди людей-кошек были распространены клятвы, однако за последние пятьсот лет их давали так часто, что теперь произносят только в шутку. Эта реформа является очевидным прогрессом. Доверие вещь неплохая, но с практической точки зрения не очень удобная. Дети любят давать клятвы именно потому, что их вовсе не обязательно соблюдать. Все это Большой Скорпион говорил печально, потирая общипанное место.

Устыдившись своей вспыльчивости, я позволил ему ходить со мной и получил в награду вкусный ужин. Люди-кошки готовят отлично, жаль только, что в их кушанья попадает слишком много мух. Я сплел из травы крышку и велел повару накрывать еду. Кошачий повар нашел это странным, даже смешным, но, получив приказ Большого Скорпиона, не посмел со мной спорить.

Нечистоплотность люди-кошки возвели в одну из самых славных своих традиций, поэтому повар все же продолжал хитрить со мной. Каждый раз, когда на еде не было крышки, мне приходилось жаловаться Большому Скорпиону. Но однажды мне вовсе не принесли еды, а на следующий день подали тарелку, покрытую вместо крышки толстым слоем мух. Оказывается, Большой Скорпион и его слуга стали презирать меня за слабость. Рукоприкладство считается привилегией высокопоставленных людей-кошек, и подчиненные принимают побои как должное. Что же делать? Пускать в ход руки мне не хотелось: я считал себя гуманным человеком и всегда гордился этим. Но, увы, я рисковал лишиться не только еды, но и безопасности. Ничего не поделаешь, пришлось и у повара выдрать клочок шкуры. С тех пор крышка уже не лежала без дела. Да, здесь трудно сохранить человеческое достоинство...

Моим главным удовольствием на Марсе было утреннее купанье. Я вставал еще до рассвета и выходил на речную отмель неподалеку от дурманной рощи. Короткая прогулка успевала лишь освежить меня; я стоял по щиколотку в воде и ждал восхода. Утренний пейзаж был удивительно спокоен и красив. На небе, еще не подернутом туманом, виднелись крупные звезды, кругом ни звука - только тихое журчанье воды по песку. Солнце поднималось, и я входил в реку. Здесь было мелко, нужно было сделать по отмели шагов двести, чтобы вода дошла до груди. Вволю поплавав, я выходил из воды и обсыхал на солнце. Рваные штаны, пистолет, спичечная коробка - все лежало на большом камне. Я стоял голый, без забот и печалей, и чувствовал себя самым свободным человеком в этом сером мире. Но вот солнце начинало пригревать, над рекой поднимался туман, и мне становилось немного душно. Все-таки Большой Скорпион не лгал, говоря, что здесь можно отравиться воздухом. Пора было возвращаться и есть свой дурманный лист.

К сожалению, мои купанья продолжались недолго - по вине того же Большого Скорпиона. Примерно через неделю, едва ступив на отмель, я увидел вдалеке снующие тени. Я не обратил на них внимания и продолжал любоваться восходом. Восток медленно розовел, рассеянные облака превращались в багровые цветы, звезды пропали. Затем облака вытянулись цепочкой, став темно-оранжевыми, с серебристо-белыми краями там, где они смыкались с серым небом. На оранжевом фоне выступили темные пятна, словно окаймленные золотыми нитями. Из них, неуверенно дрожа, выпрыгнул кроваво-красный, не очень круглый диск, превративший облака в сверкающую чешую. Река посветлела и залилась золотым блеском. Облака становились все тоньше, а вскоре совсем исчезли, сменившись легкой розоватой пеленой. Солнце поднялось. Теперь уже все небо приобрело серебристо-серый оттенок, в некоторых местах даже голубой.

Я смотрел на это как зачарованный, а когда наконец обернулся, увидел на берегу, всего в каких-нибудь десяти саженях, толпу людей-кошек. "Наверное, они заняты чем-то своим", - подумал я и решил продолжать купанье. Но едва я зашел поглубже, как толпа передвинулась к отмели. Когда я бросился в воду, на берегу поднялся пронзительный вой. Я несколько раз окунулся и вышел на отмель; вопящая толпа попятилась. Я понял, что людей-кошек привлекло сюда мое купанье.

"Пусть себе глазеют, - подумал я. - Ведь их интересует не мое тело - они сами ходят голыми, - а как я плаваю. Может быть, поплескаться еще немного, чтобы расширить их кругозор?" Но тут я увидел Большого Скорпиона, который стоял впереди всех, почти у самой воды. Видимо, желая показать, что он не боится меня, он скакнул еще ближе и сделал лапой знак, чтобы я прыгнул в воду. Четырехмесячный опыт подсказал мне, что, если я ему подчинюсь, он совсем заважничает. Этого я уже не мог стерпеть: всю жизнь не любил, чтобы мною помыкали. Я вышел на отмель, достал пистолет и прицелился в него.

Лао Шэ - Записки о кошачьем городе, 6

Кнопочки упрощают работу с текстом, не стесняйтесь нажимать. Особенно на мобильных.

6.

sāngeyuède工夫gōngfu学会xuéhuìlemāohuà马来mǎláihuàshì可以kěyǐzài半年bànniánnèi学会xuéhuìdemāo还要háiyào简单jiǎndāndeduōbǎi来回lái huí颠倒diān dǎo便biàn可以kěyǐ讲说jiǎngshuō一切yīqiè自然zìrán许多xǔduōshì道理dàolishì不能bù néngjiù这么zhèmejiǎng明白míngbaide猫人 māo rényǒu办法bànfǎjiǎng形容词xíngróngcí副词fùcíduō名词míngcí富裕fùyù凡是fánshìxiàngshùdequánshìshùshùxiǎoshùyuánshùjiānshùyángshù大洋dàyángshù……其实qíshízhèshìxiē决不jué bù相同xiāngtóngdeshùshùde便是biàn shì那能nǎnéng使人shǐrén麻醉má zuìde宝贝bǎobèi代名词dàimíngcíshì大用dàyòngde根本gēnběn没有关系méi yǒu guānxì代名词dàimíngcí一种yīzhǒng儿气érqìde语言yǔyán其实qíshízhǐ记住jìzhùxiē名词míngcí便biàngòu谈话tánhuàdele动词dòngcíshì多半duōbàn可以kěyǐyòng手势shǒu shì帮忙bāng mángde他们tāmenyǒu文字wénzì一些yì xiēxiǎolóuxiǎo似的shìde东西dōngxihěn不好认bù hǎo rèn普通pǔtōngde猫人 māo rén至多zhìduōzhǐnéng记得jìdeshíláige

xiē——zhèshì我的wǒ demāo朋友péngyoude名字míngzi——认识rènshi许多xǔduōháihuì作诗zuòshī一些yì xiē好听hǎotīngde名词míngcíduīzài一处yīchù不用bú yòngyǒu任何rènhé简单jiǎndānde思想sīxiǎng便biàn可以kěyǐchéngshǒumāoshī宝贝bǎobèi宝贝bǎobèihuā宝贝bǎobèishān 宝贝bǎobèimāo宝贝bǎobèi肚子dùzi……zhèshìxiēdeshǐ有感yǒugǎn”。猫人 māo rényǒu历史lìshǐliǎngwàn多年duōniánde文明wénmínghuì讲话jiǎnghuàle明白过来míngbai guòlai一切yīqièxiēshìmāoguóde重要zhòngyào人物rénwù大地主dàdìzhǔjiān政客zhèngkè诗人shī rén军官jūnguān大地主dàdìzhǔ因为yīnwèiyǒu一大片yī dà piànshù迷叶mí yèshì猫人 māo rén食物shíwùdeshí为什么wèi shénmeyǎngzhezhè迷叶mí yè大有dà yǒu关系guānxishuō拿出náchūkuài历史lìshǐlái作证zuòzhèng——shū都是dōu shì石头shítouzuòdeèrchǐ见方jiànfāngbàncùnláihòu一块yīkuàiměikuàishàngyǒushíláige复杂fùzáde——bǎiniánqián他们tāmenshì种地zhòng dìshōuliáng dǒng什么shénmejiào迷叶mí yè忽然hūrányǒuge外国人wàiguóréndàidàomāoguólái最初zuìchū只有zhǐyǒu上等人shàngděngrén吃得起chī de qǐ后来hòulái他们tāmenshù搬运bānyùnlelái于是yúshì大家dàjiāquánchī入了瘾rù le yǐn不到bú dào五十wǔshíniánde工夫gōngfuchīderénshì例外lì wàilechī迷叶mí yèshì多么duōme舒服shūfu多么duōme省事shěngshìde可是kěshìyǒu一样yí yàngchīle之后zhīhòu虽然suīrán精神jīngshén焕发huànfā可是kěshì手脚shǒujiǎoàidòng于是yúshì种地zhòng dìde不种bù zhòngle作工的zuògōngdezuòle大家dàjiā闲散xiánsǎn起来qǐlai政府zhèngfǔ下了令xià le lìng禁止jìnzhǐzàichī迷叶mí yè下令xià lìngde第一dì yītiān午时wǔshí皇后huáng hòuyǐndele皇帝huángdì三个sān gè嘴巴子zuǐbāzi——xiē搬开bānkāi一块yīkuài历史lìshǐ——皇帝huángdìyǐndezhí落泪luòlèi当天dàngtiān下午xiàwǔyòu下了令xià le lìngdìng迷叶mí yèwèiguóshí”。zàimāoshǐshàng没有méi yǒuzhèjiànshìzài光荣guāngróngzài仁慈rén cídexiēshuō

自从zìcóng迷叶mí yè定为dìngwéiguóshí以后yǐhòudebǎi多年duōniánmāoguó文明wénmíngde进展jìn zhǎn以前yǐqián加速jiāsùle好几hǎo jǐbèichīle迷叶mí yè肉体ròu tǐde劳动láodòng自然zìrán可以kěyǐduōzuòxiē精神jīngshén事业shì yè诗艺shī yì举个例jǔ ge lìshuō以前yǐqián进步jìn bùduōleliǎngwàn年来niánláide诗人shī rén没有méi yǒugeyòngguo宝贝bǎobèi肚子dùzide

可是kěshìzhè并不bìng bùshìshuō政治上zhèngzhìshang社会shèhuìshàng便biàn没有méi yǒule纷争fēnzhēngzàisānbǎiniánqiánshùde种植zhòng zhíshì普遍pǔbiànde可是kěshì人们rén menyuèchīyuèlǎn慢慢mànmàndeliánshù懒得lǎndezhǒngleyòu恰巧qiàqiǎo遇上yùshàng一年yīnián大水dàshuǐ——xiēdehuīliǎn似乎sìhū有点yǒudiǎn发白fā bái原来yuánlái猫人 māo rénzuìshuǐ——树林shùlín 冲去chōng qulehěnduō没有méi yǒu别的biéde东西dōngxichī猫人 māo rénshì可以kěyǐrěnzhede没有méi yǒu迷叶mí yè不能bù néngzàilǎnle到处dàochùle抢劫qiāng jié抢案qiǎng’àntàiduōle于是yúshì政府zhèngfǔyòuxiàlezuì人道rén dàode命令mìnglìngqiǎng迷叶mí yèchīzhězuìzhèsānbǎi年来niánláishì抢劫qiāng jiéde时代shídài(并不bìng bùshì坏事huàishì抢劫qiāng jiéshìzuì足以zú yǐ表现biǎoxiàn个人gèrén自由zìyóudeér自由zìyóu又是yòushì猫人 māo rényǒushǐ以来yǐláidezuìgāo理想lǐxiǎng

ànmāozhōngde自由zìyóu”,并不bìng bù中国话zhōngguóhuàzhōngde相同xiāngtóng猫人 māo rén所谓suǒwèi自由zìyóuzhěshì欺侮qīwǔ别人biéren合作hézuò捣乱dǎo luàn……男男nánnán授受不亲shòu shòu bù qīn由此yóu cǐ而来érláige自由zìyóurénshì不许bùxǔ别人biéren接触jiē chù他的tāde彼此bǐcǐ见面jiàn miàn握手wò shǒuhuòwěn而是érshìtóu向后xiànghòuniǔniǔ表示biǎoshì敬意jìngyì。)

那么nàme为什么wèi shénmehái种树zhòngshùne?”yòngmāowèn——按着ànzhe真正zhēnzhèngmāode形式xíngshì这句话zhèjùhuà应当yīngdāng shì脖子bóziniǔ表示biǎoshì那么nàme”),yòngshǒuzhǐ),眼球yǎnqiúzhuànliǎngzhuàn为什么wèi shénme),zhǒng动词dòngcíshù?“hái没法méifǎ表示biǎoshì

xiēdezuǐ闭上bì shangle一会儿yí huìr猫人 māo réndezuǐ永远yǒngyuǎn张着zhāngzhe鼻子bíziguǎn呼吸hūxīde工作gōngzuò偶尔ǒu ěr闭上bì shang表示biǎoshì得意déyìhuò深思shēn sī他的tāde回答huídáshì现在xiànzài种树zhòngshùderén只有zhǐyǒushígele都是dōu shì强有力qiáng yǒu lìderén——政客zhèngkè军官jūn guān诗人shī rénjiān地主dìzhǔ他们tāmen不能bù néng种树zhòngshù不种bù zhòng便biàn丢失diūshīle一切yīqiè势力shì lizuò政治zhèngzhì需要xūyào迷叶mí yè不然bù rán便biàn见不到jiàn bu dào皇帝huángdìzuò军官jūnguān需要xūyàoshùshì军饷jūnxiǎng作诗zuòshī必定要bì dìngyào迷叶mí yènéng使人shǐrén白天bái tiān作梦zuòmèng总之zǒngzhī迷叶mí yèshì万能wànnéngde有了yǒule便biàn可以kěyǐ横行héngxíng一世yí shì。“横行héngxíngshì上等shàngděngmāo人口rénkǒuzhōngzuì高尚gāo shàngdege

设法shèfǎ保护bǎohùlínshìxiē其他qítā地主dìzhǔde首要shǒu yào工作gōngzuò他们tāmensuīyǒubīngdàn不能bù néng他们tāmen作事zuòshìmāobīngshìjiǎng自由zìyóude只要zhǐ yào迷叶mí yèchī懂得dǒng de服从fúcóng命令mìnglìng他们tāmen自己的zìjǐ debīngchángláiqiǎng他们tāmenzhèzài猫人 māo rén心中xīnzhōng——yóuxiēde口气kǒuqì看得出kàn de chū——shìzuì逻辑luó jideshì究竟jiūjìngshuí или shéilái保护bǎohùlínne外国人wàiguórénměige地主dìzhǔ必须bìxūyǎngzhege外国人wàiguórénzuò保护bǎohùzhě猫人 māo rénde敬畏jìngwèi外国人wàiguórénshì天性tiānxìngzhōngdege特点tèdiǎn他们tāmende自由zìyóu不能bù néng使shǐgebīngzài一块yīkuàizhù三天sāntiānér出人命chū rén mìng外人wàirén打仗dǎzhàngshì不可能bùkěnéngdeshìxiē附带着fùdài zheshuōhěn得意déyìde,“自相残杀zìxiāng cánshāde本事běnshì一天yì tiān一天yì tiān杀人shārénde方法fāngfǎ,差不多chà bu duō作诗zuòshī一样yí yàng巧妙qiǎo miàole”。

杀人shārénchéngle一种yīzhǒng艺术yìshù,”shuōmāozhōng没有méi yǒu艺术yìshù”,jīng解释jiěshìle半天bàn tiān还是háishi不能bù néng明白míngbai但是dàn shì记住jìzhùzhèliǎngge中国字zhōngguó zì

zài古代gǔdài他们tāmen外国wàiguóguozhàng而且érqiě打胜dǎshèngguo可是kěshìzài最近zuìjìnbǎi年中niánzhōng自相残杀zìxiāng cánshāde结果jiéguǒjiào他们tāmen完全wánquán外国人wàiguórénde观念guānniàn忘掉wàngdiàoér一致yí zhìde对内duìnèi因此yīncǐ也就yějiù非常fēichángde外国人wàiguórénjīng外国人wàiguórén主持zhǔchí他们tāmende皇帝huángdìlián迷叶mí yè吃不到chī bú dàozuǐ

sānniánqián来过láiguò zhǐ飞机fēijī哪里nǎlǐ来的láide猫人 māo rén晓得xiǎode可是kěshì记住jìzhùle世界上shìjiè shang有种yǒuzhǒngméimáodeniǎo

我的wǒ de飞机fēijī来到lái dào猫人 māo rén知道zhīdàoshìláile外国人wàiguórén他们tāmenzhǐnéng想到xiǎngdàoshì火星Huǒxīngshàngderén想不到xiǎng bú dào火星Huǒxīng之外zhī wài还有háiyǒu别的biéde星球xīngqiú

xiē一群