Лао Шэ - Записки о кошачьем городе, 7

Главная » Книги на китайском языке с переводом » Лао Шэ - Записки о кошачьем городе, 7
Кнопочки упрощают работу с текстом, не стесняйтесь нажимать. Особенно на мобильных.

xiēde关系guānxikàn永远yǒngyuǎnhuì成为chéngwéihǎo朋友péngyoudekànshì如此rúcǐ... 也许yěxǔyǒu一片yīpiàn 真心zhēnxīn不过bú guò不能bù néng欣赏xīnshǎng ——huò任何rènhé猫人 māo rén——设若shè ruòyǒu真心zhēnxīn那是nàshi完全wánquán自己zìjǐwèi中心zhōngxīndewèi自己的zìjǐ de利益lìyìér利用lìyòngrén似乎sìhūshì所以suǒyǐ交友jiāoyǒude主因zhǔyīnsāngeyuènèi一天yì tiānméiwàng le看看kànkan亡友wáng yǒude尸骨shīgǔ但是dàn shìxiē用尽yòngjìn方法fāngfǎ,阻止zǔzhǐ zhè方面fāngmiàn看出kànchū他的tāde自私zìsī另一方面lìngyī fāngmiàn显露出xiǎnlù chū猫人 māo rén心中xīnzhōng并没有bìng méi yǒu朋友péngyouzhège观念guānniàn自私zìsī因为yīnwèi看护kānhù迷叶mí yè好象hǎoxiàngshìdào火星Huǒxīngláide唯一wéiyī责任zérèn没有méi yǒu朋友péngyouzhège观念guānniàn因为yīnwèi口口声声kǒukǒu shēngshēng总是zǒngshìle已经yǐjīngle干什么gànshénmeháikàn?”第一dì yī告诉gàosudào飞机fēijī堕落duò luòde地方dìfangde方向fāngxiàng 路径lùjìng第二dì èrlǎo监视jiānshìzhe其实qíshí慢慢mànmànde寻找xúnzhǎo要是yàoshi顺着shùn zhe河岸héànzǒu便biànhuì找不到zhǎo bú dào),zǒng可以kěyǐ找到zhǎodàoge地方dìfang但是dàn shì每逢měiféng走出zǒu chūlínbàn以外yǐwài总是zǒngshì从天而降cóng tiān ér jiàngde截住jiézhù截住jiézhùle并不bìng bù强迫qiǎng pò回去huíqunéng自己zìjǐwèi中心zhōngxīndeshìshuōde使shǐ伤心shāngxīn好象hǎoxiàngtīngzhe寡妇guǎfu述说shùshuō自己的zìjǐ de困难kùnnan 一把yì bǎ鼻涕bí tì一把yì bǎlèi de使shǐ不由的bù yóu dejiāng自己的zìjǐ deshìzài一旁yì pángxiǎng一定yí dìng背地里bèidìlimǐnzhezuǐ暗笑ànxiàoshì傻蛋shǎdàn但是dàn shìzhège思想sīxiǎng不能bù néng使shǐ心硬xīnyìngle几乎jīhūyào佩服pèifúle完全wánquán相信xiāngxìn所说suǒ shuōdeleyào自己zìjǐ看看kànkan一切yīqiè可是kěshìzǎo防备fángbèizhezhègelín并不bìng bùzhǐshì一个人yī ge rén但是dàn shìzǒng不许bùxǔ他们tāmen接近jiējìnzhǐzài远处yuǎn chù看见kàn jiànguo他们tāmenbēnguo他们tāmen登时dēngshí便biàn不见了bú jiàn lezhè一定yí dìngshì遵行zūnxíngxiēde命令mìnglìng

对于duìyú迷叶mí yè决定juédìng不再bú zàichīxiēde劝告quàngào真是zhēn shìjìn委婉wěiwǎn恳挚kěnzhìde能事néngshì不能bù néngchīya...chījiùhuìdeshuǐ不易bú yìdeya...况且kuàngqiě还得hái děi洗澡xǐzǎone多么duōme麻烦máfan我们wǒmenshìyǒu经验jīngyànde不能bù néngchīya...别的biédechīshítàiguìya...guì还在háizài其次qí cì好吃hǎochīya...不能bù néngchīya...有毒yǒudúchī迷叶mí yè便会biànhuìdeya...……还是háishi决定juédìng不再bú zàichīyòu一把yì bǎ鼻涕bí tì一把yì bǎlèi le知道zhīdàozhèshì他的tāde最后zuìhòu手段shǒuduàn不能bù néng心软xīnruǎnyīnchī迷叶mí yèér变成biànchéngge猫人 māo rén一样yí yàngderénshìxiēde计划jìhuà不能bù néng完全wánquánshòu他的tāde摆弄bǎinòng已经yǐjīngshìtài老实lǎo shileyào恢复huīfùrénde生活shēnghuóyàochīyàoyào洗澡xǐzǎo甘心gānxīn变成biànchéngge半死bànsǐderén设若shè ruòchī迷叶mí yèérnéng一样yí yàngde活着huózhe, huózhāo合理hélǐde活着huózhe, huózhāo哪怕nǎpàshìshítiān半个bàngeyuène便biànzhǐhuóshítiān半个bàngeyuèhǎo半死bànsǐde活着huózhe, huózhāo就是jiù shì nénghuó一万yīwànqiānnián甘心gānxīngàn这么zhème告诉gàosuxiēle自然zìrán不能bù néng明白míngbai一定yí dìng以为yǐwéi我的wǒ de脑子nǎozishìkuài石头shítou不论bú lùnzěnxiǎngbasuàn打定dǎdìngle主意zhǔyì

交涉jiāo shèle三天sāntiānméi结果jiéguǒ只好zhǐ hǎo拿手枪ná shǒuqiāngle但是dàn shìháiméiwàng le公平gōngping把手枪bǎ shǒuqiāngfàngzài地上dì shang告诉gàosuxiē,“打死dǎsǐ打死dǎsǐquánshì一样yí yàngde设若shè ruò一定yí dìngjiàochī迷叶mí yè决定juédìngba!”xiē跑出pǎochūliǎngzhàngduōyuǎn不能bù néng打死dǎsǐqiāngzàishǒuzhōnghái不如bù rúgēn草棍cǎogùnzài外国人wàiguórén手里shǒulǐ, shǒuliyàodeshì”,不是bú shì手枪shǒuqiāng

折中zhézhōngde办法bànfǎ每天měi tiān早晨zǎochénchī一片yīpiàn 迷叶mí yè,“一片yīpiàn zhǐshì那么nàmexiǎokuài宝贝bǎobèi为是wéishì毒气dúqì,”xiē——qǐng把手枪bǎ shǒuqiāng带起去dài qǐqùyòu面对面miànduìmiànde坐下zuò xia——shēnzhegeduǎn手指shǒuzhǐshuō供给gōng jǐ一顿yīdùnwǎnfàn饮水yǐnshuǐshìge困难kùnnan 问题wèntí建议jiànyì每天měi tiāndào洗个澡xǐ ge zǎo同时tóngshí带回dàihuíguànshuǐlái认可rèn kě为什么wèi shénme天天tiāntiānpǎo那么nàmeyuǎn洗澡xǐzǎo聪明cōngmingdeshì况且kuàngqiěhái拿着ná zháo罐子guànzi为什么wèi shénme舒舒服服shū shu fu fudechī迷叶mí yè?“yǒuhuìxiǎng”,知道zhīdào一定yí dìngyàoshuōzhège可是kěshìbìngméi说出shuōchūkǒulái况且kuàngqiě——zhè才是cáishì他的tādezhēn——还得hái děipéi zhe不用bú yòngpéi zhetōupǎolezhèshìsuǒzuì关切guānqiède其实qíshízhēn打算dǎsuàn逃跑táopǎopéi zhe不是bú shì没用méiyòngmajiù这么zhèmewèn他的tādezuǐ居然jūrán闭上bì shangleshílái分钟fēnzhōng以为yǐwéishìxià过去guòqùle

不用bú yòngpéi zhe决定juédìngpǎo起誓qǐshì!”shuō轻轻qīngqīngyáole摇头yáotóu:“xiǎo孩子háizicái起誓qǐshìwánne!”

lezhèshìliǎnduìliǎnde污辱wūrǔ揪住jiūzhùletóushàngde细毛xìmáozhèshì第一次dìyīcìyào用武力yòng wǔlìbìng没想到méixiǎngdào不然bù ránzǎohuì跑出pǎochū老远lǎoyuǎndele实在shízài没想到méixiǎngdào因为yīnwèishuōdeshì实话shí huà牺牲xī shēnglexiē细毛xìmáo也许yěxǔ带着dài zhexiǎokuàitóutáole出去chūquxiàng说明shuōmíngzài猫人 māo rén历史lìshǐshàng起誓qǐshìshì通行tōngxíngde可是kěshìzài最近zuìjìnbǎi年中niánzhōng起完誓qǐ wán shìsuàndetàiduō于是yúshì除了chú le闹着玩nàozhe wán的时候de shíhou大家dàjiā也就yějiù不再bú zài起誓qǐshì信用xìnyòng虽然suīrán不能bù néng算是suànshì坏事huàishì可是kěshì从实利上cóng shílì shàngkànshì方便fāngbiànde这种zhèzhǒng改革gǎigéshì显然xiǎnránde进步jìnbùxiē一边yì biān摸着mōzhetóu一边yì biān并非bìngfēi高兴gāoxìngdejiǎng因为yīnwèi根本gēnběnshì应当yīngdāng 遵守zūnshǒude所以suǒyǐxiǎo孩子háizi玩耍wánshuǎshí起誓qǐshìzuì有趣味yǒuqùwèizhèshì事实shì shí

yǒu信用xìnyòng与否yǔfǒuguān我的wǒ deshì我的wǒ deshì到底dàodǐ还是háishishì!”hěn强硬qiángyìngdeshuō:“决不jué bùtōupǎo什么时候shénme shíhouyào离开líkāi自然zìrán直接zhíjiē告诉gàosu。”

还是háishi不许bùxǔpéi zhe?”xiē犹疑yóuyi不定bú dìngdewèn

随便suíbiàn!”问题wèntí解决jiějuéle

wǎnfàn并不bìng bù难吃nánchī猫人 māo rén本来běnláihěnhuì烹调pēngtiáodezhǐshì绿yíngtàiduōqiālexiēcaǒ编成biānchéngge盖儿gàir嘱咐zhǔ fù送饭sòng fànde猫人 māo rénlái饭食fànshí盖上gài shàng猫人 māo rén似乎sìhūhěn不以为然bù yǐ wéi rán而且érqiě觉得juéde有点yǒudiǎn可笑kěxiàoyǒuxiēde命令mìnglìnggǎn说话shuō huàzhǐ微微wēiwēideduì摇头yáotóu知道zhīdào清洁qīng jiéshì猫人 māo rén历史lìshǐshàngde光荣guāngróng没法子méi fǎzi使shǐ明白míngbai惭愧cánkuì还得hái děiyòng势力shì li每逢měiféng看见kàn jiàn饭食fànshíshàngméigàigài便biàn告诉gàosuxiē交派jiāopaige错误cuòwù有一天yǒu yì tiān居然jūránméigěi送饭sòng fànlái二天èrtiān送来sònglái的时候de shíhou东西dōngxiquán没有méi yǒugài而是érshìgàizhecéng绿yíng原来yuánlái因为yīnwèi告诉gàosuxiē嘱咐zhǔ fù送饭sòng fànde仆人púrén使shǐxiē仆人púrénquán看不起kàn bu qǐle伸手shēnshǒujiùshì上等shàngděng猫人 māo rénde尊荣zūnróng也是yěshì下等xiàděng猫人 māo rén认为rènwéi正当zhèngdāngde态度tàidu怎样zěnyàngbàn愿意yuànyì打人dǎ rén。“rénzài心中xīnzhōngshìgezuì高贵gāoguìde观念guānniàn但是dàn shì设若shè ruò不但bùdànjǐnshì没有méi yǒurén送饭sòng fàn而且érqiě将要jiāngyào失去shīqùzài火星Huǒxīngshàngde安全ānquán没法子méi fǎzi只好zhǐ hǎo牺牲xī shēngle猫人 māo rén一块yīkuàihěnxiǎode一块yīkuàipíng良心liáng xīnshuōtóu行了xíng lecaǒgài不再bú zài闲着xiánzhelezhè几乎jīhū使shǐ落下luò xiàlèi lái什么shénmeyàngde历史lìshǐ进程jìnchéngnéng使人shǐrénwàng lerénde尊贵zūnguìne

早晨zǎochéndào上去shàngqu洗澡xǐzǎoshìdào火星Huǒxīngláide第一dì yījiàn美事měishi总是zǒngshìzài太阳tàiyáng出来chūlái以前yǐqián便biànyóulín走到zǒudào沙滩shā tān相隔xiānggé不过bú guòyǒuduōde恰好qiàhǎo足以zú yǐchūdiǎnhàn使shǐ四肢sì zhīdōu活软huóruan过来guòlaizàishāshàngshuǐzhǐgāng漫过mànguò脚面jiǎomiàn一边yì biāncǎishuǐ一边yì biān等着děngzhe日出rì chūchū以前yǐqiánde景色jǐngsèshì静美jìngměidehuī空中kōng zhōnghái没有méi yǒu雾气wùqi一些yì xiēxīng háinéng看得见kàn dé jiàn四处sìchùméi有一点yǒu yì diǎn声音shēngyīn除了chú leshāshàngde流水liúshuǐ 有些yǒuxiēwēixiǎng太阳tàiyáng出来chūláicáiwǎngzhōng走过zǒuguò 沙滩shā tānshuǐ越来越yuè lái yuèshēn走出zǒu chūbànduōde便biàn没了méilexiōng jiùzài那里nàli痛快tòngkuaide游泳yóuyǒng一回yīhuí觉得juéde腹中fùzhōng饿èle为限wéixiàn游泳yóuyǒngde时间shíjiān大概dàgàizǒngzàibàn点钟diǎnzhōng左右zuǒyòu…饿èle便biàn走到zǒudào沙滩shā tān上去shàngqu晒干shàigānle身体shēntǐ裤子kùzi手枪shǒuqiāng火柴盒huǒcháihéquánzài一块yīkuài大石dàshíshàngfàngzhechìshēnzàizhèhuī宇宙yǔzhòuzhōng似乎sìhū完全wánquán无忧无虑wú yōu wú lǜ世界上shìjiè shangzuì自然zìránzuì自由zìyóuderén太阳tàiyáng渐渐jiànjiàn起来qǐlaishàngle觉得juéde有点yǒudiǎnmēn不错bú cuòxiēméi说谎shuō huǎng此地cǐ dìquè有些yǒuxiē毒瘴dúzhàngzhèshìgāi回去huíquchīpiàn迷叶mí yè的时候de shíhoule

zhèdiǎn享受xiǎngshòu不能bù néng长久chángjiǔde保持bǎochí又是yòushìxiēdehuài大概dàgàizài开始kāishǐ洗澡xǐzǎode天上tiān shàngba刚一gāngyīdào沙滩shā tānshàng便biàn看见kàn jiàn远处yuǎn chù有些yǒuxiēhēi yǐng往来wǎngláibìngwèi十分shífēn注意zhùyì依旧yī jiù等着děngzhe欣赏xīnshǎng 日出rì chūde美景měijǐng东方dōngfāng渐渐jiànjiànlehuī红色hóngsè一会儿yí huìr一些yì xiē散开sànkāidehòuyúnquán变成biànchéngshēnde大花dàhuà忽然hūránliàng起来qǐlaixīng men不见了bú jiàn leyúnkuàiquán联成liánchénghéngpiàn变成biànchéngshēnchéngzhecéng薄薄báo báodeqiǎnhuī水绿shuǐlǜ带着dài zheliàngde银灰yínhuī边儿biānrhéngyún裂开lièkaichéngshàngjiālexiēhēi bānjīndeguāngjiǎoqiángdeshè金线jīnxiànzàihēi bān后面hòumianháitòude过来guòlai然后ránhòu一团yītuán血红xuèhóngcónglièyúnzhōngtiàochūhěnyuán似乎sìhūhuànglehuàng固定gùdìngle不知bùzhī什么时候shénme shíhoulièyúnkuài变成biànchénglexiǎo碎片suìpiàn联成liánchéng一些yì xiē金黄jīnhuángdelín上亮shàngliànglelejīnguāngxiáyuèbiànyuèbáoyuèsuì渐渐jiànjiànde消灭xiāo mièzhǐ剩下shèngxiàqiǎntáohóngde薄纱bóshā太阳tàiyáng升高shēnggāolequán天空tiānkōngzhōng变成biànchéng银灰色yínhuīsè有的yǒude地方dìfang微微wēiwēitòuchūdiǎn蓝色lánsèlái只顾zhǐ gù呆呆dāidāidekànzhe偶一ǒu yī转脸zhuǎnliǎn河岸héànyǒushíláizhàngyuǎnba猫人 māo rénzhànchéngle大队dàduì莫名其妙mòmíngqímiào也许yěxǔyǒu什么shénmeshìxiǎngguǎn我的wǒ dewǎng河水héshuǐ深处shēnchùzǒu大队dàduìwǎng那边nàbiān挪动nuódòng及至jízhìtiàozài听见tīngjiàn一片yīpiàn cǎnde呼声hūshēngchénlezài河岸héànqiǎnchǔ站起来zhàn qǐlái看看kànkan又是yòushìshēnghǎnduì猫人 māo rénquánwǎng后退hòutuìle明白míngbailezhèshì参观cānguān洗澡xǐzǎone

kàn洗澡xǐzǎo设若shè ruòméi看见kàn jiànguosuàn什么shénmexiǎng猫人 māo rén决不是jué bú shìwèikàn我的wǒ de身体shēntǐ而来érlái赤体chì tǐzài他们tāmenkàn不是bú shì稀奇xīqídeshì他们tāmen穿chuān衣服yīfu一定yí dìngshìwèikàn怎样zěnyàng游泳yóuyǒngshì继续jìxùde泅水qiúshuǐwèi他们tāmenkāi开眼界kāi yǎnjiène还是háishi停止tíngzhǐnezhèdào不好bù hǎo决定juédìngzàizhège当儿dāngr, dàngr看见kàn jiànlexiē河岸héàn最近zuìjìn差不多chà bu duōzheqúnrényǒu一两yīliǎngzhàngyuǎnzhèshì表示biǎoshì心中xīnzhōngshuōyòu往前wǎngqiántiàolexiàng挥手huīshǒu意思yìsishìjiàowǎngtiàocóngzhèsāngeyuède经验jīngyànzhōng可以kěyǐ想到xiǎngdào设若shè ruòyào服从fúcóng他的tāde手势shǒu shì而往érwǎngtiào他的tādeliǎnmiàn一定yí dìnghuìzēng许多xǔduōdeguāng但是dàn shì不能bù néngshòuzhège生平shēngpíngzuìhèn jià外人wàirénde势力shì liér欺侮qīwǔ自家人zìjiāréndexiàng沙滩shā tān走去zǒuqùxiēyòu往前wǎngqiánzǒule河岸héàn差不多chà bu duōyǒuzhàngcóngshíshàng拿起náqi手枪shǒuqiāngxiàngle

7

Я считал, что никогда не смогу подружиться с Большим Скорпионом, а он, вероятно, искренне желал дружбы, но его искренность, как у всех людей-кошек, была весьма ограниченна. Он дружил только с теми, кого собирался использовать в своих интересах. В течение трех или четырех месяцев меня ни на минуту не оставляло желание похоронить останки погибшего друга, однако Большой Скорпион всячески препятствовал мне. Он воображал, будто охрана дурманных деревьев - единственная цель, ради которой я прилетел на Марс. О дружеском долге люди-кошки вообще, наверное, не имели понятия. Большой Скорпион все время твердил мне: "Ведь твой приятель умер, зачем же смотреть на него?" Он скрывал от меня, в какой стороне то место, где упал корабль, и все время следил за мной. Я потихоньку искал дорогу, думая, что стоит пойти по берегу реки, как я найду обломки корабля, но каждый раз, когда я выходил из дурманной рощи, передо мной откуда ни возьмись появлялся Большой Скорпион. Он никогда не пытался принудить меня вернуться, а умел растрогать своими жалобами и причитаниями, словно слезливая вдова. Я понимал, что в душе он смеется надо мной, считает меня дураком, но ничего не мог с собой поделать. В дурманной роще, кроме меня, жили еще какие-то существа, которым он запрещал встречаться со мной. Едва я замечал их вдали и направлялся к ним, как они тут же исчезали - наверняка по приказу Большого Скорпиона.

Дурманные листья я решил больше не есть.

- Их нельзя не есть, - с мягкой настойчивостью убеждал меня Большой Скорпион. - Без них горло пересохнет, а вода далеко. Нужно мыться, купаться - сколько хлопот! Мы уж на себе испытали: их невозможно не есть. Другая пища очень дорога, но дело не в цене. Главное, что она невкусная, а иногда даже ядовитая. Если не есть дурманных листьев, можно умереть!..

Тут он начинал размазывать по лицу слезы, но я знал, что это его обычный трюк, и не поддавался. Если я буду есть дурманные листья, то стану таким же, как люди-кошки, а этого Большой Скорпион и хочет! Хватит, я и без того слишком простодушен. Я должен снова вернуться к человеческой жизни: есть, пить и мыться как люди, а не превращаться в полумертвого ленивца. Я скорее согласен прожить две недели, но разумно и полноценно, чем двадцать тысяч лет прозябать в дурмане. Все это я высказал Большому Скорпиону, но он, конечно, ничего не понял и наверняка счел меня безмозглым идиотом. Как бы то ни было, а я принял решение.

После трехдневных препирательств мне пришлось взяться за пистолет. Правда, я еще не забыл о чести и справедливости, положил пистолет рядом и сказал Большому Скорпиону:

- Если ты будешь заставлять меня есть дурманные листья, я тебя убью. Решай!

Большой Скорпион отскочил в сторону, даже не попытавшись отнять у меня пистолет. Огнестрельное оружие в его лапах было бы не опаснее соломинки. Ему нужен был не мой пистолет, а я сам.

Наконец он предложил компромисс: каждое утро я должен съедать по одному дурманному листу.

- Один листочек, всего одну крохотную драгоценность, чтобы не отравиться воздухом!

Я убрал пистолет, и мы сели друг против друга. Он обещал давать мне еду, но считал, что с питьем будет трудно: придется носить воду кувшином с реки.

- Зачем каждый день так далеко бегать, да еще таскать кувшин? Это неумно. Не лучше ли без всяких забот есть дурманные листья? Что за чудак, не понимает своего счастья! - рассуждал Большой Скорпион, однако настаивать не посмел, а лишь заявил, что должен ходить вместе со мной. Конечно, он боялся, как бы я не убежал. Но ведь я могу убежать и при нем, если захочу. Услышав это, он закрыл рот на целых десять минут, так что я даже испугался, не помирает ли он от страха.

- Тебе незачем ходить со мной, клянусь, что я не убегу! - утешил я его.

Он тихо покачал головой:

- Клянутся только дети.

Рассерженный такой беспардонностью, я схватил Большого Скорпиона за волосы, в первый раз применив силу. Он никак не ожидал этого. Пожертвовав несколькими волосками, а может быть, и клочком шкуры, он отбежал на почтительное расстояние и объяснил мне, что прежде среди людей-кошек были распространены клятвы, однако за последние пятьсот лет их давали так часто, что теперь произносят только в шутку. Эта реформа является очевидным прогрессом. Доверие вещь неплохая, но с практической точки зрения не очень удобная. Дети любят давать клятвы именно потому, что их вовсе не обязательно соблюдать. Все это Большой Скорпион говорил печально, потирая общипанное место.

Устыдившись своей вспыльчивости, я позволил ему ходить со мной и получил в награду вкусный ужин. Люди-кошки готовят отлично, жаль только, что в их кушанья попадает слишком много мух. Я сплел из травы крышку и велел повару накрывать еду. Кошачий повар нашел это странным, даже смешным, но, получив приказ Большого Скорпиона, не посмел со мной спорить.

Нечистоплотность люди-кошки возвели в одну из самых славных своих традиций, поэтому повар все же продолжал хитрить со мной. Каждый раз, когда на еде не было крышки, мне приходилось жаловаться Большому Скорпиону. Но однажды мне вовсе не принесли еды, а на следующий день подали тарелку, покрытую вместо крышки толстым слоем мух. Оказывается, Большой Скорпион и его слуга стали презирать меня за слабость. Рукоприкладство считается привилегией высокопоставленных людей-кошек, и подчиненные принимают побои как должное. Что же делать? Пускать в ход руки мне не хотелось: я считал себя гуманным человеком и всегда гордился этим. Но, увы, я рисковал лишиться не только еды, но и безопасности. Ничего не поделаешь, пришлось и у повара выдрать клочок шкуры. С тех пор крышка уже не лежала без дела. Да, здесь трудно сохранить человеческое достоинство...

Моим главным удовольствием на Марсе было утреннее купанье. Я вставал еще до рассвета и выходил на речную отмель неподалеку от дурманной рощи. Короткая прогулка успевала лишь освежить меня; я стоял по щиколотку в воде и ждал восхода. Утренний пейзаж был удивительно спокоен и красив. На небе, еще не подернутом туманом, виднелись крупные звезды, кругом ни звука - только тихое журчанье воды по песку. Солнце поднималось, и я входил в реку. Здесь было мелко, нужно было сделать по отмели шагов двести, чтобы вода дошла до груди. Вволю поплавав, я выходил из воды и обсыхал на солнце. Рваные штаны, пистолет, спичечная коробка - все лежало на большом камне. Я стоял голый, без забот и печалей, и чувствовал себя самым свободным человеком в этом сером мире. Но вот солнце начинало пригревать, над рекой поднимался туман, и мне становилось немного душно. Все-таки Большой Скорпион не лгал, говоря, что здесь можно отравиться воздухом. Пора было возвращаться и есть свой дурманный лист.

К сожалению, мои купанья продолжались недолго - по вине того же Большого Скорпиона. Примерно через неделю, едва ступив на отмель, я увидел вдалеке снующие тени. Я не обратил на них внимания и продолжал любоваться восходом. Восток медленно розовел, рассеянные облака превращались в багровые цветы, звезды пропали. Затем облака вытянулись цепочкой, став темно-оранжевыми, с серебристо-белыми краями там, где они смыкались с серым небом. На оранжевом фоне выступили темные пятна, словно окаймленные золотыми нитями. Из них, неуверенно дрожа, выпрыгнул кроваво-красный, не очень круглый диск, превративший облака в сверкающую чешую. Река посветлела и залилась золотым блеском. Облака становились все тоньше, а вскоре совсем исчезли, сменившись легкой розоватой пеленой. Солнце поднялось. Теперь уже все небо приобрело серебристо-серый оттенок, в некоторых местах даже голубой.

Я смотрел на это как зачарованный, а когда наконец обернулся, увидел на берегу, всего в каких-нибудь десяти саженях, толпу людей-кошек. "Наверное, они заняты чем-то своим", - подумал я и решил продолжать купанье. Но едва я зашел поглубже, как толпа передвинулась к отмели. Когда я бросился в воду, на берегу поднялся пронзительный вой. Я несколько раз окунулся и вышел на отмель; вопящая толпа попятилась. Я понял, что людей-кошек привлекло сюда мое купанье.

"Пусть себе глазеют, - подумал я. - Ведь их интересует не мое тело - они сами ходят голыми, - а как я плаваю. Может быть, поплескаться еще немного, чтобы расширить их кругозор?" Но тут я увидел Большого Скорпиона, который стоял впереди всех, почти у самой воды. Видимо, желая показать, что он не боится меня, он скакнул еще ближе и сделал лапой знак, чтобы я прыгнул в воду. Четырехмесячный опыт подсказал мне, что, если я ему подчинюсь, он совсем заважничает. Этого я уже не мог стерпеть: всю жизнь не любил, чтобы мною помыкали. Я вышел на отмель, достал пистолет и прицелился в него.

Похожая литература

Оглавление

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.